Дерево укоренено в небо

Выступления
5.05.2026 — 8.05.2026

Презентация документации
9.05.2026 — 22.11.2026

Giardini della Biennale
Calle Giazzo, 32
30122 Venezia VE

Проект был задуман и разработан молодыми музыкантами, философами и поэтами из разных стран, которые считают важным представить проект как результат коллективного труда, а не указывать свои имена. Координатором проекта выступает Российская академия музыки имени Гнесиных

Симона Вейль,
Человек и священное

«Только из света, непрестанно струящегося с небес, дерево может черпать силу, чтобы пустить корни глубоко в почву. На самом деле дерево укоренено в небе.»

А. С. Пушкин,
Руслан и Людмила

«У моря дуб зелёный;
Златая цепь на дубе том:
И днём и ночью кот учёный
Всё ходит по цепи кругом.
Идёт направо — песнь заводит,
Налево — сказку говорит.
Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит;
Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей...»

В узком смысле проект можно рассматривать как движение по канату возможностей; в более широком — как создание ситуации. Раньше основными ориентирами для навигации были элементы природного ландшафта. Мы призываем к встрече «у дерева». Мифический, аномальный образ дерева, черпающего силу из неба, оказывает гравитационное притяжение на людей из разных географических, культурных и эстетических координат. Здесь происходит встреча: несопоставимые, противоречивые элементы колеблются между полюсами серьёзности и грусти, движения и застывания, смеха и меланхолии. Мы стремились наполнить пространство такими ситуациями, как танцы, обучение, слушание, робкие взгляды и разбитие стеклянной стены. Продлённая продолжительность — определяющая черта проекта: мы обращаемся к невозможному идеальному посетителю. Оставайтесь на часы, замечайте детали, решайте наши головоломки. Мимолётное наблюдение, случайное событие, задержавшийся звук могут остаться в памяти, стать un souvenir. Не скрывая нашей хрупкости, мы призываем вас предвидеть дежавю и вновь очаровать мир.


Основные идеи проекта:

quero escrever-te como quem aprende
happy encounter
creparidere
печаль моя светла
sweet perfume of a passerby
la plume verte la fenêtre ouverte
гениальный каприз
кружится вальса вихрь шумный

Анна Ганжа,
Квази

§ 1
Эти плоды музыкальной импровизации лучше всего слышны, когда они исполняются на хороших инструментах. Однако мы не назовём хорошим инструмент, звук которого заглушает другие, или слишком тихий; хорошим мы назовём тот, что сделан мастером и издаёт чистый звук. Но что нам делать с инструментом, который звучит чисто, создан мастером, но не находит музыканта, способного извлечь из него прекрасные звуки?

§ 2
А что мы скажем о звуке инструмента, которому ещё никто не дал достойного имени, хотя он и сделан мастером? Разве нет на земле множества таких мест, где вещи существуют, но пока не имеют имён? И что будет, если мы соберём некоторые из них в одном месте? Что, если инструмент сделан из дерева, уходящего корнями в небеса, если на каждой его ветви поют божьи твари, а в нём спрятаны смычки и клавиши?

§ 3
Какая музыка лучше: та, что исходит из центра к окраинам, или та, что льётся с окраин внутрь? Какой голос звучит сильнее: тот, что пребывает, или тот, что приходит издалека? Мы призовём композиторов и спросим их: что вы сочинили? А певцов равнин и плугов спросим: каков звук пустоты? Потом обратимся к музыкантам: откуда берётся ритм? А художникам скажем: пусть все придут! Затем произнесём: тише, тише! А потом спросим: почему вы замолчали? Вы думаете, кто-то вас так услышит?

§ 4
Те мысли и поступки, что родились в тишине, легче всего входят в вечность. Та тишина звучит громче всего, что возникает в молчании. То молчание наиболее выразительно, что выражает присутствие. Это присутствие раскрывается через бытие и обретает форму музыкальной ситуации: вот что произошло. Слушайте же то, что произошло, — и вы услышите свет, проходящий сквозь ветви дерева, и увидите гул толпы, сливающейся воедино.

§ 5
То место наиболее ровно, что раскинулось под солнцем или снегом; тот звук распространяется равномернее всего, что звучит в открытом пространстве. Та земля мрачнее всего, чьё ядро кипит плазмой; те песни печальнее, что больше не помнят, о чём они. Печаль, что длится вечно, пройдёт; песня, не доигранная до конца, будет подхвачена. Песня, что не долетела, будет услышана; слово песни прорастёт листьями, чьи уста едва слышны.